Мангры он потерял не сразу и не по своей воле. Плотная древесина ризофоры десятилетиями шла в обжиговые печи на древесный уголь, а то, что уцелело, вытеснили масличные пальмы. Сам Харисья выращивает пальмовое масло и ананасы в деревне Танджунг-Курас округа Сиак — и знает эту экономику изнутри.
Понимание пришло на курсах аквакультуры на островах Меранти в 2011 году: ему объяснили, как мангровые заросли фильтруют солоноватую воду для рыбных и креветочных прудов. После этого он годами ездил по округу Сиак, находил группы, занимавшиеся восстановлением, собирал добровольцев. Избранный старостой деревни в 2018 году, он направил на посадки деньги сельского фонда и добился примерно 10 000 саженцев от природоохранного ведомства. Проиграв следующие выборы, он лишился и должности, и денежного канала — работа встала.
В 2024 году он вернулся к ней заново, договорившись с фондом «Ямбут», малайзийским Global Environment Centre и компанией Aramco Asia Singapore. Участок у Бетинг-Селаянга — около 25 гектаров, где мангров не осталось вовсе, — лежит меньше чем в пятистах метрах от начальной школы.
Без буфера, гасящего ветер, побережье регулярно заливает приливами, а грунт уходит в воду. Судьба посадок решается не в день посадки: в Юго-Восточной Азии саженцы часто гибнут, если вид или высота над уровнем прилива подобраны неточно, и выживание определяют первые годы прополки и подвязки. Отсюда колья в иле.
Рыбаки поблизости уже говорят, что прибрежной рыбы стало больше — пока лишь на слух, без замеров. Харисья смотрит дальше: «Мы используем это место как питомник для новых саженцев». Местные власти тем временем добиваются правил, которые защитили бы мангры и ограничили сброс в реку.
«Мы продолжаем. Даже если ты один — продолжай».