Он не стал копать дальше. Вместо этого позвонил в местный музей — и этим решением, принятым в одиночестве посреди леса, сохранил для археологов контекст находки: расположение камней, глубину, разделение на два отдельных депозита.

Специалисты подняли около 4,5 килограмма серебра. На момент публикации всё это оставалось неочищенным, неразобранным и несосчитанным: тысячи монет слиплись в комья земли и окислов. Украшения и монеты датируют периодом между 1000 и 1050 годами. Когда именно клад ушёл в землю, неизвестно.

Прежний рекорд Финляндии — тайник весом около двух с половиной килограммов, найденный у южного побережья в 1895 году, — теперь отодвинут на второе место.

Место находки объясняет многое. Сюсмя лежит на восточном берегу Пяйянне, второго по величине озера страны, а озеро через речную систему Кюмийоки соединяет внутреннюю Хяме с Финским заливом. Это была водная дорога, по которой балтийское серебро уходило вглубь материка.

Состав таких кладов рассказывает историю денежных потоков. В IX и X веках в балтийских тайниках преобладали исламские дирхемы из Самарканда и Бухары. Когда в конце 900-х годов добыча серебра в Средней Азии пошла на спад, их место заняли германские пфенниги из Саксонии и Кёльна и англосаксонские монеты Этельреда II и Кнута — английское серебро попадало на север как дань, откупные выплаты данегельда.

Серебро тогда считали не по номиналу, а по весу. Поэтому монеты в кладах часто разрублены пополам и на четверти, поэтому украшения, слитки и деньги лежат вперемешку, и поэтому торговцы возили с собой складные весы в маленьких футлярах: расчёт вёлся на месте, на чашках.

Дальше находка пойдёт обычным путём. Археология Пяйят-Хяме относится к ведению Исторического музея Лахти, а принимает, выкупает и консервирует древности Музейное ведомство в Хельсинки — по закону о древностях 1963 года, который обязывает сообщать обо всём старше ста лет.

Пройдут месяцы, прежде чем комья земли превратятся в каталог: столько-то пфеннигов, столько-то монет Кнута, вес каждого обрубка. Только тогда станет ясно, чьё богатство Лаппинен нашёл — и, может быть, почему за ним так и не пришли.