Трагедия гигантской выдры заключалась в её благородстве. В отличие от других обитателей сельвы, эти животные не спасались бегством при звуке выстрела. Обладая сложным социальным устройством и громким голосом, они оставались рядом с раненым членом семьи, пытаясь защитить его, что делало их легкой добычей для охотников за мехом. К середине восьмидесятых годов в Аргентине воцарилась тишина: последние семейные группы исчезли, оставив после себя лишь пустые норы в берегах рек.
Себастьян Ди Мартино, директор по охране природы организации Rewilding Argentina, начал планировать возвращение «речного волка» еще в те годы, когда сама идея казалась чистым воображением. В стране не осталось ни одной особи, ни в дикой природе, ни в неволе. Чтобы восстановить разорванную цепь, пришлось собирать будущую популяцию по всему миру, объединяя усилия зоопарков Будапешта, Галле, Эскильстуны и Лос-Анджелеса.
Каждое животное, прибывшее в водно-болотные угодья Ибера, несет на шее уникальный рисунок — пятно кремового цвета, которое для исследователей служит чем-то вроде отпечатка пальца. Перед выпуском на волю выдры проходят карантин на острове Сан-Алонсо, где они заново учатся охотиться на местную рыбу в просторных вольерах, построенных прямо над водой. Это медленный, деликатный процесс возвращения памяти предков в среду, которая когда-то была для них враждебной.
Это первая в истории попытка вернуть гигантскую выдру в экосистему, из которой она исчезла полностью и бесповоротно.
Сегодня в лабиринтах проток и озер снова слышны их характерные резкие крики. Как верховный хищник, гигантская выдра регулирует численность рыбы и поддерживает здоровье всей водной системы. Но важнее цифр и биологических ролей — сам жест восстановления: человек, когда-то уничтоживший этот вид из алчности, теперь возвращает его, повинуясь чувству долга перед миром, который он обязан сохранить в его первозданной полноте.