Пациент лежал в Региональном медицинском центре Котабато, на другом конце архипелага, за морем Сулу. Сигнал шёл по высокоскоростному оптоволокну. Руки Кьямбао двигались в Пампанге, инструменты — в Минданао, и жёлчный пузырь был удалён с минимальной потерей крови.
Затем направление сменилось. Хирурги CRMC — Аль-Джаззер М. Ангас и Луис Жерар Агустин — сели за консоль в Котабато и оперировали пациента в Пампанге. Обе операции прошли по политике Министерства здравоохранения о нулевом счёте: пациенты не платили.
Из Нью-Дели прилетел Судхир Шривастава, основатель SS Innovations и создатель системы. До того как строить роботов, он был кардиохирургом в Техасе, Чикаго и Атланте: более 1400 роботических операций на сердце, около 800 из них — эндоскопическое коронарное шунтирование. Он приехал не выступать, а смотреть.
Для Котабато существо дела не в технике. CRMC обслуживает Бангсаморо — автономный регион в Мусульманском Минданао, откуда пациенты годами ехали за специалистом через полстраны или не ехали вовсе. Теперь специалист приходит к ним по кабелю.
У этой истории есть предыстория, короткая и почти домашняя. Ровно годом раньше тот же Кьямбао вместе с Армином Мендосой и Шарисс Сантос провёл в той же больнице первую роботическую операцию в Центральном Лусоне — тоже удаление жёлчного пузыря. Анестезию давала Роуз Перегрино. В Филиппинах роботическая хирургия до этого жила в частных клиниках: первый da Vinci привезли в Медицинский центр Святого Луки в 2010 году. Обе больницы, участвовавшие в телеоперациях, — государственные.
И ещё одно совпадение, из тех, что история любит. Первая в мире трансатлантическая телеоперация, проведённая Жаком Мареско из Нью-Йорка над пациенткой в Страсбурге, тоже была удалением жёлчного пузыря. Задержка сигнала составляла тогда около 150 миллисекунд, расстояние — 6200 километров. С тех пор вопрос был не в возможности, а в том, дойдёт ли это до больниц, где у пациентов нет денег на дорогу.