Его путь к этому чану начался тринадцать лет назад, но не в Японии, а среди стальных небоскребов Нью-Йорка. Именно там, услышав от иностранцев восторженное определение Japan Blue, двадцатидвухлетний юноша с удивлением осознал, что почти ничего не знает об истории этого цвета на своей родине. Это мимолетное чувство стыда заставило его вернуться домой и поступить в ученики к Юкио Ёсиоке, великому мастеру в пятом поколении, чей красильный дом хранил секреты двухсотлетней давности.

После смерти наставника Мацудзаки остался один на один с традицией, которая в самом Киото уже давно считалась музейным экспонатом. К середине прошлого века промышленная химия почти полностью вытеснила живое брожение. Чтобы вернуть кё-ай к жизни, Рику пришлось стать не только художником, но и фермером. На небольшом участке земли он сам выращивает горную гречиху тадэ-ай, используя лишь воду и солнце, принципиально отказываясь от любых удобрений, кроме тех, что дает сама природа.

Процесс, который практикует Мацудзаки, напоминает алхимию, лишенную суеты. Жидкость в его чанах должна «созреть». Чтобы микроорганизмы работали, мастер поддерживает температуру около двадцати пяти градусов и следит за щелочностью среды. Когда ткань выходит из раствора, она поначалу кажется невзрачной, желтовато-зеленой, но стоит ей коснуться воздуха, как на глазах происходит чудо окисления: материал наливается той самой глубокой, бархатистой синевой, которую невозможно сымитировать в лаборатории.

Для Рику это не просто производство одежды или настенных панно в технике рокэти с использованием пчелиного воска. В мире, привыкшем к мгновенным результатам, он выбрал самый долгий путь. Его целью стало не просто получение цвета, а создание замкнутого цикла, где даже отработанная краска возвращается в почву как удобрение, не оставляя после себя ничего, кроме красоты. Полученный грант позволит ему обучить последователей, чтобы цепочка преемственности, едва не порвавшаяся сто лет назад, снова стала неразрывной.

«Я хочу, чтобы традиция кё-ай продолжала жить и после того, как мое собственное время истечет».