Карликовая игрунка — Cebuella pygmaea — живёт высоко в кронах и разговаривает частотными свистами, энергия которых лежит в верхних килогерцах. Во влажном лесу такой звук гаснет через несколько метров. Человеческое ухо его почти не берёт, глаз не находит животное размером с ладонь среди листвы. Отсюда и замысел: пусть слушает техника, круглосуточно, без наблюдателя.
Метод Дуран, основатель группы Neblina Labs, описывает сухо: это «лучшее соотношение цены и результата — сколько видов можно услышать за минимальные деньги». Дешевизна здесь не второстепенна, а определяет всё: оборудование должно остаться в общине и работать без внешних специалистов.
Семьдесят два часа записи не дали ни одного подтверждённого голоса игрунки. Зато дали лес — весь его звуковой слой, из которого команда теперь собирает модели распознавания для будущих обследований. Первая попытка стала не провалом, а материалом.
Исчезновение игрунки читается как диагноз лесу. Зверёк привязан к узкой ленте прибрежной и сезонно затопляемой чащи; вырубка и деградация вычёркивают его первым. Есть и более тонкий признак: после того как в двух изученных группах в Эквадоре местные жители отловили животных, уцелевшие стали кричать заметно реже. Обезьяны ответили на охоту молчанием.
Параллельно с микрофонами община ведёт фотоловушки и территориальные патрули против незаконных рубок и охоты. Сиекопай в Эквадоре около восьмисот человек. Большинство семей на Агуарико — потомки тех, кого пограничная война 1941 года выбросила из северной родины Пэ'кэйя, с болот Лагартококчи. В 2023 году суд Сукумбиоса обязал министерство экологии передать нации титул на 42 360 гектаров этой земли и принести публичные извинения — первый земельный титул внутри эквадорского заповедника. Летом 2025 года документ всё ещё не был выдан.
Поэтому обучение здесь важнее записи. Участников общины учат работать с акустикой самостоятельно — чтобы наблюдение не заканчивалось с отъездом инженера. Лес, который они слушают, они же и защищают.