Почти всё, что было известно о погребениях знати чиму, происходило из разграбленных платформ, частных коллекций и музейных витрин — предметы без контекста, без соседей, без положения тела. Испанские чиновники описывали добычу ещё в шестнадцатом веке: инвентарь одной-единственной вскрытой гробницы Чан-Чана перечисляет золото на восемьдесят тысяч песо. Менесес говорит об этом спокойно, как о факте профессиональной биографии своей дисциплины.
Работали девяносто восемь человек — перуанские археологи, топографы, реставраторы, фотографы, инженеры-строители и рабочие. Они нашли металлическое оружие, изделия из меди и золота, украшения, яркие ткани и около двухсот чёрных керамических сосудов, расписанных красным. На нескольких скелетах — отчётливая красная окраска. Исследователи подозревают киноварь, но подтвердить это может только лаборатория.
Главная фигура лежала вытянутой во весь рост — поза, которой чиму не пользовались.
Кости этого человека несут следы перемещения уже после погребения. Менесес напоминает очевидную для Анд вещь: здешние люди переносили своих мумий, доставали их, показывали, возвращали обратно. Смерть не была концом отношений.
Антрополог Габриэль Прието из Университета Флориды, прежде копавший жертвенник Уанчакито-Лас-Льямас в той же долине, назвал находку открытием десятилетия — впервые археологи могут увидеть элитное погребение чиму целиком.
Если красная окраска окажется киноварью, вопрос сместится на шестьсот километров вглубь материка: на побережье Перу месторождений ртутной руды нет, ближайшее — в Уанкавелике, в центральном нагорье. Ближайшая параллель, Госпожа из Као, была найдена в шестидесяти километрах к северу; там красный порошок определили как сульфид ртути.
Лабораторный анализ планируют завершить до ноябрьских дождей. Вода — главная угроза Чан-Чану: ливни Эль-Ниньо растворяют сырцовый кирпич, ветер стирает рельеф. Город внесли в список всемирного наследия ЮНЕСКО в 1986 году и в том же году — в список объектов, находящихся под угрозой.