Система, по которой они работают, не имеет письменных правил и не требует денег. Её принцип уместил в одну фразу Жан Бургу: сегодня у тебя, завтра у меня. Бригада переходит с поля на поле весь сезон дождей, пока рис каждого двора не окажется в земле вовремя. День заканчивается общей едой.
«Когда нас много, работа идёт быстро, — говорит Габдаа. — То, что тяжело одному, становится куда легче, если каждый принесёт свою силу». Дезире Ланкоанде объясняет то же самое языком урожая: взаимопомощь сокращает задержки и делает рост растений ровным. Альбер Бургу называет честью работать на полях родни своей жены.
В тот же сезон около сорока молодых добровольцев вышли на поле земледельца Гибугу Дингабы. А Гори Тиндано, молодой крестьянин из соседнего Сьедугу, полтора года обрабатывающий свои 0,18 гектара, говорит прямо: без этого коллективного труда его рисовое поле не существовало бы вовсе.
За этой сценой стоит расчёт, который знает каждый агроном. Пересадка — самый трудоёмкий этап в выращивании риса, и в стране, где машина остаётся редкостью, единственная доступная техника — это соседи. У практики есть имена по всей Буркина-Фасо: сосоага и сонгтааба у говорящих на море, коосин у народа бва на западе. В 1967 году учитель Бернар Ледеа Уэдраого построил на этих деревенских бригадах федерацию групп Наам; через одиннадцать лет в одном только Яатенга их насчитывалось больше 2500, со ста шестьюдесятью тысячами участников.
Страна не кормит себя рисом. В 2023 году она собрала около 520 000 тонн необрушенного зерна при потреблении, приближающемся к миллиону тонн; импорт покрывает почти шестьдесят процентов спроса. Поля вроде габдаевских — низины, залитые дождевым стоком, — и есть та часть уравнения, которую можно изменить руками.
То, что тяжело одному, становится куда легче, если каждый принесёт свою силу.
К полудню вода в поле снова спокойна. Рассада стоит ровными рядами, двадцать на двадцать сантиметров, и никто не считает, кто сколько сделал. Счёт ведётся иначе: завтра эти же люди будут стоять по колено в чужой грязи.